39

Бетонное Небо

Я запомнил, как вышел из машины и вдохнул воздух. Вернее, это так называется — «воздух». На самом деле, я вдохнул асфальт. Затем еще раз, и еще. Я совершенно не хотел этого делать, но от этого зависела моя жизнь. Поэтому я дышал асфальтом, и задыхался им, и чувствовал, как бетонная взвесь струится по дыхательным путям прямо в легкие, где оседает на стенках, и ткань превращается в твердь. Как цемент  всасывается в кровь и струится по всему телу, ударяя в голову, в руки, проходя раз за разом сквозь сердце, превращая все на своем пути в окаменелую массу.

Ты — это то, что ты ешь, что ты пьешь, что видишь и чем дышишь. В городе нет воздуха, только асфальт. Так, я дышал бетоном и становился — бетоном. Каждая клеточка моего лишь несколько часов назад живого и живущего тела протестовала. Рецепторы требовали нормального воздуха, у которого есть запах и который оставляет терпкое ощущение на языке. Воздуха, который разливается по жилам желанием жить и делать. А на следующее утро я уже ничего такого не испытывал. Город поглотил меня назад, преобразив по образу и подобию своему.

В другой раз я шел по центральной улице одного старого городка и смотрел на противоположную сторону, глазел на красивые дома. В некоторый момент мой взгляд скользнул с угла очередного на коротенький переулок, отходящий под прямым углом к церкви, а между ней и торцем следующего по улице дома —

СИНЕЕ.

Небо. И немного зеленых макушек под ним. Я шел дальше, не сбавляя шаг, торопился, но ничего больше перед собой не видел. Картина застыла перед глазами. Я шел по городу… по месту, где люди живут и работают, и вдруг увидел небо! Не задрав голову кверху, а глядя прямо перед собой! Открытие заворожило меня. Оказывается, небо находится не в вертикальной плоскости, как диктует логика. Оно находится в плоскости горизонтальной! Не «над», а «перед»; не «вверху», а «вокруг». Оно не стелется над нами покрывалом, а окружает нас куполом.

А в городе нет неба. Нужно бросить все, остановиться и неудобно запрокинуть голову, чтобы до него добраться. Девяносто процентов времени вы его не видите. Вы видите дома, а за домами — дома, между домами — дома, в конце проспекта — дома, за деревьями — дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома. Написать слово «дома» десять раз подряд — безумие не большее, чем строить их столько. Даже пустыня, что такая, что ледяная — а я навидался одной и вырос в другой — лучше, чем стеклобетонная.

Выехав далеко за пределы городов, проведя в сумме около шестидесяти часов в дороге по полям и весям я вдруг ощутил — вернее, заметил, что НЕ ощущаю. Впервые оказавшись свободным от этого, я неожиданно отдал себе отчет, что в городе надо мной довлеет ощущение конца света. Кажется, что весь мир — такой. Ты не представляешь, что где-то может быть иначе. Что где-то может быть тихо, светло, чисто, просторно. Просто, добро, открыто, ясно. А оказывается, может. Оказывается, у нас огромная страна и планета, и есть, куда убежать, где скрыться от застилающих жизнь стен, спрятаться от них за бескрайним горизонтом, в прозрачном небе.

Я запомнил, как шагнул из машины на асфальт. Он был другим. Он был враждебен. Он облепил мою ногу и пытался удержать, но я шагнул вперед. И еще раз, и еще. Я не желал шагать по этому асфальту, но крыльев у меня не было. Шаги требовали усилий. Асфальт был вязок и тягуч. Я упирался в него ногой и переносил на нее вес, но казалось, будто все происходит наоборот — асфальт шел по мне, с каждым шагом втаптывая меня все глубже в… себя же.  Он насмехался над устремлением всей моей души и всего тела на свободу, зная, что мне некуда деваться от него. Он измывался надо мной, демонстрируя полноту своей власти, зная, что я бесконечно превзойден числом.

Воздух и небо — две стороны одного явления. Если небо вокруг, и находится в своих правах, то оно — воздух, которым можно дышать. Если же небу отведен маленький пятачок где-то над макушкой, то и воздух останется там же. Что же касается бетона, то с ним нельзя идти на компромиссы. Он коварен и ненасытен. Рядом с ним забываешь, как устроен мир на самом деле, а он, пользуясь этим, стремится занять весь доступный объем. Разрастается, как раковая опухоль. Мы окружены им, дышим им, и становимся им. Мы делимся на тех, кто не замечает этой трансформации, тех, кто принимает бетон в себя и живет по его законам; и тех, кто не находит себе места, тех, кто сопротивляется. Тех, кто никогда не сможет ужиться в городе.

 

P.S.

Когда Ник любезно предложил мне колонку на своем сайте, он попросил сохранить комментарий, с которым впервые опубликовал здесь этот текст. Я могу только сказать — буду стараться.

Мой друг — великолепный писатель. В этом вы можете убедиться сами.